Эпоха гуано: птичий помёт и продовольственная безопасность мира

Закрытие Ормузского пролива, через который проходит примерно треть мировых поставок удобрений, показало, насколько зависима продуктивность сельского хозяйства от доступа к питательным веществам. Историческим примером такой зависимости служит «гуановая лихорадка» 1840-1870 годов. Об этом пишет agcanada.com.

«Белое золото» островов

«Гуановая лихорадка» - это период глобального ажиотажа и борьбы за гуано (исп. guano) — разложившиеся естественным образом скопления помёта морских птиц и летучих мышей. Спрос на этот ресурс сформировала индустриализация в Европе и Северной Америке, где истощённые почвы не могли прокормить население быстро растущих городов.

Крупнейшие залежи гуано находились на перуанских островах (например, острова Чинча) и побережье. Климатические условия региона (а именно - отсутствие дождей) позволили ему веками накапливаться, не вымываясь.

Немецкий естествоиспытатель Александр фон Гумбольдт в начале XIX века привёз образцы перуанского гуано в Европу. Учёные обнаружили, что это удобрение с исключительно высоким содержанием азота (9%), фосфора (13%) и калия — ключевых элементов для роста растений. Его эффективность как органического удобрения была несравнима ни с чем, известным на тот момент (навоз, костная мука и т.д.)

«На протяжении тысячелетий миллионы морских птиц, в том числе малые бакланы, перуанские олуши и пеликаны, гнездились на скалистых берегах вдоль засушливого тихоокеанского побережья Южной Америки. Из-за почти полного отсутствия осадков, которые могли бы смыть их богатый питательными веществами помет, гуано накапливалось огромными слоями. Острова, которые казались бесплодными, на самом деле были одними из самых богатых природных источников удобрений в мире», - пишет исследователь Эдвард Д. Мелилло, профессор истории и экологических исследований в Амхерстском колледже.

Глобальная зависимость

Местные фермеры на тихоокеанском побережье Перу использовали этот ресурс как минимум с XIII века, завозя его в основном с островов Чинча в 13 милях от берега.

Европейские учёные своими исследованиями спровоцировали глобальный коммерческий интерес к гуано с 1840-х годов, когда агрохимики — в первую очередь Юстус фон Либих — доказали, что рост сельскохозяйственных культур зависит от восполнения питательных веществ, вымываемых из почвы. Перуанский гуано внезапно стал восприниматься не как экзотическая диковинка, а как чрезвычайно концентрированное натуральное удобрение.

Середины и начале XIX века компании, производившие удобрения, стали отправлять миллионы тонн высушенных птичьих экскрементов с островов Тихого океана и Карибского бассейна на фермы Европы и Северной Америки.

Европейские и североамериканские сельскохозяйственные журналы превозносили гуано как чудодейственное средство для истощённых почв. Производители пшеницы в Великобритании, сахарной свёклы в Центральной Европе, табака в Вирджинии и хлопка на юге США — все они использовали новое удобрение.

Так фермеры, которые долгое время полагались в основном на местные источники удобрений, все больше зависели от питательных веществ, доставляемых за тысячи километров через океаны.

Взлёт экономики Перу

Эта новая глобальная торговля сельскохозяйственными удобрениями ознаменовала собой первую «Зеленую революцию». За век до того, как синтетический аммиак в середине XX века изменил сельское хозяйство, миллионы тонн природного азота и фосфора заложили основу для химически интенсивного сельского хозяйства.

Перуанское правительство быстро осознало потенциал гуано. Была создана государственная монополия на его добычу и продажу. Права на добычу передавались частным компаниям (в основном британским и перуанским), но экспорт и цены жёстко контролировались государством.

Доходы от экспорта гуано были колоссальными. В некоторые годы они составляли до 80% государственного бюджета Перу. Эти деньги позволили стране:

•    Погасить внешние долги.
•    Строить железные дороги (в основном для связи рудников с портами).
•    Развивать инфраструктуру (телеграф, порты).
•    Финансировать армию и государственный аппарат.

Обратная сторона гуано

Однако политика правительства привела к тому, что вся экономика страны оказалась завязана на одном ресурсе. Лёгкие деньги от гуано привели к забвению традиционных отраслей, особенно сельского хозяйства. Местные фермеры тоже начали использовать дешёвое гуано, но когда цены на него на внутреннем рынке тоже выросли (из-за ажиотажного экспорта), они не смогли конкурировать за ресурс.

Кроме того, массивный приток иностранной валюты от продажи гуано привёл к укреплению перуанского соля. Это сделало другие перуанские экспортные товары (например, шерсть, сахар) менее конкурентоспособными на мировом рынке, так как они стали дороже для покупателей. Экономика де-факто стала однобокой.

К 1870-м годам самые богатые залежи гуано были практически исчерпаны, добыча стала дороже, а качество — ниже. Это привело к окончанию «гуановой лихорадки», а экономика Перу погрузилась в кризис.

В глобальном масштабе «эпоха гуано» привела к формированию системы, когда

процветание сельского хозяйства стало зависеть не только от плодородной почвы, но и от поставок питательных веществ из отдалённых регионов. Цепочки поставок простирались через океаны, зависели от удалённых рабочих и были уязвимы к геополитическим потрясениям.

Нынешний кризис в Ормузском проливе — новое напоминание о том, что снабжение мира продовольствием зависит от хрупких связей между отдалёнными регионами.